Так вот, банкирский сынок тогда по Ривьере шастал, пришлось ждать, а он все не возвращался, кажется, ногу сломал. Если не ошибаюсь, левую. Наконец вернулся, и только тогда Кристину окрестили, но целый год прошел. И выходит, когда Кристину крестили, тебе было не меньше восьми, а если ничего не помнишь, значит, с малолетства была недоразвитой. А вроде бы ребенком ты была нормальным, поглупела уже позже...

- Кретинка! - огрызнулась Фелиция. - Я как раз прекрасно помню все эти разговоры о Криниче. И Вандзю тоже помню, похоже, богатенькой была, потому что вечно ходила в брильянтах. Понятное дело, я не могла оценить их стоимости, но уж очень все эти побрякушки на ней сверкали, даже девчонка обратила внимание. Сколько ей сейчас может быть?

- А сколько ей было, когда ее крестили? - задала Сильвия встречный вопрос.

Сестры уже привыкли к вечным, языковым ляпсусам Сильвии и ее неумению логично сформулировать свои мысли.

- Кажется, она была в возрасте нашей мамы, - задумчиво ответила Фелиция. - Помнится мне, поговаривали, что Вандзя - старая дева, еще удивлялись, чего она не выходит замуж при ее богатстве...

- А маме сколько тогда было? - гнула свое Сильвия.

- Не знаю... Погоди, попробую вычислить. Когда мне было семь... Потом родилась Кристина... Тридцать пятый год... Выходит, тогда Вандзе было лет двадцать шесть.

- Выходит, теперь ей... Господи, восемьдесят семь! Неплохо.

- Ив этом возрасте она надумала покинуть свою Америку и навсегда вернуться в Польшу? - Сильвия была явно шокирована. - Да еще к нам!

Чтобы мы за ней ухаживали?! Спятила!

Услышав это, Доротка невольно вздрогнула. Уж она-то прекрасно знала, на кого свалят обязанности ухаживать за немощной старухой, если такое произойдет.

- Тамошние старушки неплохо сохраняются, - заметила Меланья. - Эта старушенция может нам всем сто очков вперед дать. К тому же она богата. А другие родственники у нее есть?